Неточные совпадения
Оттого я довольно равнодушно пошел вслед за другими в Британский музеум, по
сознанию только необходимости видеть это колоссальное собрание редкостей и
предметов знания.
Он гордо ходил один по двору, в
сознании, что он лучше всех, до тех пор, пока на другой день публично не осрамился в «серьезных
предметах».
При идеалистическом понимании платонизма упраздняется весь его жизненный смысл, причем он приравнивается теперешнему идеализму гуссерлианского типа, безобидному, но и, однако, бессильному «интенционированию» и «идеации» [Правильно: интенциональность — в феноменологии Гуссерля внешняя направленность восприятий и
сознания; идеация — интуитивный акт «схватывания», «переживания»
предмета.].
Такое положение было бы нестерпимо и совершенно раскалывало и обессиливала бы наше
сознание, если бы вера и рассудок имели одну и ту же задачу, один и тот же
предмет.
«Обычное представление о Боге как отдельном существе вне мира и позади (?) мира не исчерпывает всеобщего
предмета религии и есть редко чистая и всегда недостаточная форма выражения религиозного
сознания…
В действительности вере вовсе не свойственно связывать свою достоверность с такими свидетельствами и случайностями; она есть в своей достоверности независимое отношение к своему абсолютному
предмету, чистое знание его, которое не вмешивает букв, бумаги и переписчиков в свое
сознание абсолютного существа и не опосредствуется такими вещами» (Hegel's Phenomenologie des Geistes, Jubiläumausgabe, Phil.
Само собою разумеется, то, что отлагается в
сознании в форме мифа, вступая в общее человеческое
сознание, затрагивает все способности души, может становиться
предметом мысли, научного изучения и художественного воспроизведения.
Религиозное
сознание естественно и неудержимо стремится к догмату, и разве искание догмата, «составление убеждений», «поиски миросозерцания», не составляют
предмета постоянной тревоги и стремлений всякой живой души, которая не может удовлетвориться духовной недоношенностью, аморфной неизреченностью чувства?
И можно, конечно, обманывать себя надеждой, что, миновав путь «феноменологии
сознания» [Точнее, «Феноменология духа», о которой сам Гегель писал следующее: «В «Феноменологии духа» я представил
сознание в его поступательном движении от первой непосредственной противоположности между ним и
предметом до абсолютного знания» (Гегель.
По мере удаления от
предметов, связанных с тяжелыми воспоминаниями, наполнявшими до сей поры мое воображение, воспоминания эти теряют свою силу и быстро заменяются отрадным чувством
сознания жизни, полной силы, свежести и надежды.
Логическое
сознание не вполне схватывает
предмет, реальность сущего схватывается до логического
сознания.
Ни природа реальности, ни природа свободы, ни природа личности не могут быть постигнуты рационалистически, идеи эти и
предметы эти вполне трансцендентны для всякого рационалистического
сознания, всегда представляют иррациональный остаток.
И даже более: довольно долго после этого самая идея власти, стихийной и не подлежащей критике, продолжала стоять в моем уме, чуть тронутая где-то в глубине
сознания, как личинка трогает под землей корень еще живого растения. Но с этого вечера у меня уже были
предметы первой «политической» антипатии. Это был министр Толстой и, главное, — Катков, из-за которых мне стал недоступен университет и предстоит изучать ненавистную математику…
Когда экзамен по какому-нибудь
предмету кончался и из дверей показывались синие учительские мундиры, я убегал с радостным
сознанием, что через несколько минут буду далеко от них, на полной свободе.
Маниакальная одержимость человека одной какой-нибудь идеей, которая есть самая распространенная форма нервного и душевного заболевания, есть ложное состояние
сознания, сужение
сознания и исключительная фиксация на одном осознанном
предмете.
Странная вещь! когда я имею дело с преступником, кара составляет для меня
предмет второстепенной важности, и главное, к чему я стремлюсь, — это пробуждение в преступнике
сознания нарушенного долга, нарушенной правды.
Человек в первой половине своей жизни всё больше и больше любит
предметы, людей, то есть, выходя из своих пределов, переносит свое
сознание в другие существа.
Единственное объяснение той безумной жизни, противной
сознанию лучших людей всех времен, которую ведут люди нашего времени, в том, что молодые поколения обучаются бесчисленным самым трудным
предметам: о состоянии небесных тел, о состоянии земли за миллионы лет, о происхождении организмов и т. п., не обучаются они только тому одному, что всем и всегда нужно: тому, какой смысл человеческой жизни, как надо прожить ее, что думали об этом вопросе и как решили его мудрейшие люди всех веков.
Для людей, которые так любят, — любимый
предмет любезен только настолько, насколько он возбуждает то приятное чувство,
сознанием и выражением которого они наслаждаются.
Он был необычайно умен, в особенности понятлив: ему легче было сразу обнять целый многосложный
предмет, предвидеть все его частности и выводы, чем посредством
сознания обсудить законы, по которым производились эти выводы.
Но учение, обосновывающее тоталитарную доктрину, охватывающую всю полноту жизни — не только политику и экономику, но и мысль, и
сознание, и все творчество культуры, — может быть лишь
предметом веры.
Так пишет даровитый, искренний, одаренный тем проникновением в сущность
предмета, которое составляет сущность поэтического дара, писатель. Он выставляет перед нами всю жестокость противоречия
сознания людей и деятельности и, не разрешая его, признает как бы то, что это противоречие должно быть и что в нем поэтический трагизм жизни.
Христианство признает любовь и к себе, и к семье, и к народу, и к человечеству, не только к человечеству, но ко всему живому, ко всему существующему, признает необходимость бесконечного расширения области любви; но
предмет этой любви оно находит не вне себя, не в совокупности личностей: в семье, роде, государстве, человечестве, во всем внешнем мире, но в себе же, в своей личности, но личности божеской, сущность которой есть та самая любовь, к потребности расширения которой приведена была личность животная, спасаясь от
сознания своей погибельности.
Воспитанная в практике крепостного права, при котором беременность дворовых девок служила
предметом подробных и не лишенных занимательности исследований и считалась чуть не доходною статьею, Арина Петровна имела на этот счет взгляд острый и безошибочный, так что для нее достаточно было остановить глаза на туловище Евпраксеюшки, чтобы последняя, без слов и в полном
сознании виновности, отвернула от нее свое загоревшееся полымем лицо.
Величие философствующего ума и величие поэтического гения равно состоят в том, чтобы, при взгляде на
предмет, тотчас уметь отличить его существенные черты от случайных, затем правильно организовать их в своем
сознании и уметь овладеть ими так, чтобы иметь возможность свободно вызывать их для всевозможных комбинаций.
Если нет
предмета, которого благополучие оправдывало бы совершение подвигов, то есть воспоминание о подвигах, есть привычка к ним; есть, наконец,
сознание, что ему, Дракину, ни при чем больше и состоять невозможно, кроме как при подвигах.
Случалось, что в то время, когда я думал совсем о другом и даже когда был сильно занят ученьем, — вдруг какой-нибудь звук голоса, вероятно, похожий на слышанный мною прежде, полоса солнечного света на окне или стене, точно так освещавшая некогда знакомые, дорогие мне
предметы, муха, жужжавшая и бившаяся на стекле окошка, на что я часто засматривался в ребячестве, — мгновенно и на одно мгновение, неуловимо для
сознания, вызывали забытое прошедшее и потрясали мои напряженные нервы.
Как бы затянуть ее? — думает он, но у него недостает уже сил, он теряет, наконец,
сознание окружающих его
предметов.
Обыкновенно говорят: мы изучаем жизнь не по
сознанию своей жизни, а вообще вне себя. Но ведь это всё равно, что сказать: мы рассматриваем
предметы не глазами, но вообще вне себя.
Внешние же
предметы мы знаем тем менее, чем менее в познании участвует наше
сознание, вследствие чего
предмет определяется только своим местом в пространстве и времени.
Человек всегда видит эти три разряда
предметов в мире, потому что он сам в себе заключает эти три
предмета познания. Он знает себя: 1) как разумное
сознание, подчиняющее животное; 2) как животное, подчиненное разумному
сознанию, и 3) как вещество, подчиненное животному.
Она со временем определит это. Если же спросить, чем руководствоваться в определении законности и незаконности потребностей? то на это смело отвечают: изучением потребностей. Но слово потребность имеет только два значения: или условие существования, а условий существования каждого
предмета бесчисленное количество, и потому все условия не могут быть изучены, или требование блага живым существом, познаваемое и определяемое только
сознанием и потому еще менее могущее быть изученным опытной наукой.
При предположении же о том, что жизнь человека есть только его животное существование, и что благо, указываемое разумным
сознанием, невозможно, и что закон разума есть только призрак, такое изучение делается не только праздным, но и губительным, закрывая от человека его единственный
предмет познания и поддерживая его в том заблуждении, что, исследуя отражение
предмета, он может познать и
предмет.
Наблюдения так сложны, так многообразны, так запутанны, так много времени и усилия тратится на них, что люди понемногу забывают о первоначальной ошибке признания части
предмета за весь
предмет и под конец вполне убеждаются, что изучение видимых свойств вещества, растений и животных и есть изучение самой жизни, той жизни, которая, познается человеком только в его
сознании.
Такому человеку представляется, что благо вообще и его благо есть самый непознаваемый для него
предмет. Почти столь же непознаваемым
предметом представляется ему его разум, его разумное
сознание; несколько более познаваемым
предметом представляется ему он сам как животное; еще более познаваемыми
предметами представляются ему животныя и растения, и наиболее познаваемым представляется ему мертвое, бесконечно-распространенное вещество.
Всякий может себе представить мое положение: в первое мгновение я потерял
сознание и находился в переходном состоянии человека между сном и действительностью, когда путаются
предметы обоих миров.
Нет ничего хуже ожидания. Но когда стоишь перед экзаменаторским столом с билетом в руке, то невольно приходит мысль, что ожидание все же лучше
сознания того, что ничего не знаешь. Я шла до сих пор все время на 12 по курсовым
предметам, и осрамиться мне не очень-то приятно.
a) в неправильном, но и непроизвольном
сознании окружающих
предметов...
Некоторая напыщенность поз, преувеличенное выражение суровой властности, явное
сознание собственной значительности и отсюда видимое пренебрежение к
предмету, на который обращены их взоры, — все это искажало их добрые и приветливые лица.
Первый акт
сознания состоит в том, что мы отличаем себя от прочих
предметов, существующих в мире.
У детей часто можно замечать, какое удовольствие доставляет им ясное
сознание какого-нибудь нового
предмета, новой мысли.
Начнём хоть с того, что замечать антагонизм между
предметами есть дело совершенно естественное и неизбежное при раскрытии в человеке
сознания.
Мало-помалу они доходят до такой степени ясности, что могут представляться
сознанию ребёнка даже и тогда, когда самых
предметов нет пред его глазами.